Неточные совпадения
Ревность Левина еще дальше ушла. Уже он видел себя обманутым
мужем, в котором нуждаются жена и любовник только для того, чтобы доставлять им удобства жизни и удовольствия… Но, несмотря на то, он любезно и гостеприимно расспрашивал Васеньку об его охотах, ружье, сапогах и
согласился ехать завтра.
Она знала, что̀ мучало ее
мужа. Это было его неверие. Несмотря на то, что, если бы у нее спросили, полагает ли она, что в будущей жизни он, если не поверит, будет погублен, она бы должна была
согласиться, что он будет погублен, — его неверие не делало ее несчастья; и она, признававшая то, что для неверующего не может быть спасения, и любя более всего на свете душу своего
мужа, с улыбкой думала о его неверии и говорила сама себе, что он смешной.
Долли была в отчаяньи, ненавидела
мужа, презирала, жалела, решалась развестись, отказать, но кончила тем, что
согласилась продать часть своего имения.
Арина Власьевна
соглашалась с
мужем, но немного от этого выигрывала, потому что видела сына только за столом и окончательно боялась с ним заговаривать.
— Я
согласилась, я дала клятву, — возразила она с твердостию, — князь мой
муж, прикажите освободить его и оставьте меня с ним. Я не обманывала. Я ждала вас до последней минуты… Но теперь, говорю вам, теперь поздно. Пустите нас.
Мать просила Машу, чтоб она осталась с нею, но Маша не
согласилась. Она сказала, что обещала
мужу вернуться.
— Но, друг мой, se trompe, это легко сказать, но разреши-ка сама подобный случай! Все стали в тупик. Я первый сказал бы qu’on se trompe. [Мой
муж ошибается (фр.).] Но, к несчастию, я был свидетелем и участвовал сам в комиссии. Все очные ставки показали, что это тот самый, совершенно тот же самый рядовой Колпаков, который полгода назад был схоронен при обыкновенном параде и с барабанным боем. Случай действительно редкий, почти невозможный, я
соглашаюсь, но…
— И это бывает, —
согласилась Арина Матвеевна с тяжелым вздохом. — А то, может, Бубниха-то чем ни на есть испортила Галактиона. Сперва своего
мужа уходила, а теперь принялась за чужого.
Харитина настолько успокоилась, что даже
согласилась съездить к
мужу в острог. Полуянов был мрачен, озлоблен и встретил жену почти враждебно.
Покуда лакей и горничная разбирались с вещами, она
согласилась прогуляться с
мужем по Тверской.
Авдотьюшка поговорила с
мужем и
согласилась принять богоданную дочку. И росла у нее Фленушка. Разлихая девчонка росла.
Зимой в 1863 году поехал я на свидание с моей матерью и пожил при ней некоторое время. В Нижнем жила и моя сестра с
мужем. Я вошел в тогдашнее нижегородское общество. И там театральное любительство уже процветало. Меня стали просить ставить"Однодворца"и играть в нем. Я
согласился и не только сыграл роль помещика, но и выступил в роли графа в одноактной комедии Тургенева"Провинциалка".
Но мы уже привязались друг к другу, и с тех пор 40 лет делим и радость и горе, и не имели еще повода жалеть, что
согласились в ноябре 1872 года быть
мужем и женой.
Они с
мужем предложили мне у них обедать, на что я
согласился только на условиях платного пансионера. При ней состояла ее сестра, не первой молодости девушка, Анна, свежая, довольно даже эффектная, очень простая и неглупая, с юмором.
Егор Егорыч, хоть ему, видимо, не хотелось расставаться с Сусанной,
согласился однако, вследствие чего gnadige Frau пересела в карету, взяв на всякий случай от
мужа все пузырьки с лекарствами, везомые им для адмиральши, а Сверстов влез в бричку к Егору Егорычу, и они повернули с большой дороги, а карета поехала дальше по прежнему пути.
Те, с своей стороны, предложили Егору Егорычу, не пожелает ли он полечиться молоком; тот
согласился, но через неделю же его постигнуло такое желудочное расстройство, что Сусанна Николаевна испугалась даже за жизнь
мужа, а Терхов поскакал в Баден и привез оттуда настоящего врача, не специалиста, который, внимательно исследовав больного, объявил, что у Егора Егорыча чахотка и что если желают его поддержать, то предприняли бы морское путешествие, каковое, конечно, Марфины в сопровождении того же Терхова предприняли, начав его с Средиземного моря; но когда корабль перешел в Атлантический океан, то вблизи Бордо (странное стечение обстоятельств), — вблизи этого города, где некогда возникла ложа мартинистов, Егор Егорыч скончался.
— И я ему сказала через швейцара, чтобы ноги его не было у нас в доме, — подхватила Муза Николаевна, — потому что,
согласитесь, Аграфена Васильевна, на все же есть мера: он довел
мужа до Сибири, а когда того ссылали, не пришел даже проститься к нам, и хоть Аркадий всегда сердится за это на меня, но я прямо скажу, что в этом ужасном нашем деле он менее виноват, чем Янгуржеев.
В самый день отъезда Лябьевых Сусанна Николаевна сказала
мужу, что она непременно желает послезавтра же уехать в деревню, да и доктор Сверстов, сильно соскучившись по своей gnadige Frau, подговаривал к тому Егора Егорыча, так что тот, не имея ничего против скорого отъезда,
согласился на то.
— Непременно поразит! —
согласилась с ней gnadige Frau. — И ты когда же намерен сказать Егору Егорычу? — отнеслась она к
мужу.
Gnadige Frau сомнительно покачала головой: она очень хорошо знала, что если бы Сверстов и нашел там практику, так и то, любя больше лечить или бедных, или в дружественных ему домах, немного бы приобрел; но, с другой стороны, для нее было несомненно, что Егор Егорыч
согласится взять в больничные врачи ее
мужа не иначе, как с жалованьем, а потому gnadige Frau, деликатная и честная до щепетильности, сочла для себя нравственным долгом посоветовать Сверстову прибавить в письме своем, что буде Егор Егорыч хоть сколько-нибудь найдет неудобным учреждать должность врача при своей больнице, то, бога ради, и не делал бы того.
— Да он и не узнает о том! — возразила откупщица. — Это только будет известно Теофилу Терентьичу (имя откупщика), мне и вам, и мы вас просим об одном: растолковать Аггею Никитичу, что нельзя же так поступать, как он поступает с Василием Ивановичем Тулузовым;
согласитесь: генерал, откупщик стольких губерний, посажен им в острог, и это, по словам
мужа моего, может кончиться очень дурно для Аггея Никитича.
— Следовало бы, —
согласился с ней и
муж, — но поди ты, — разве им до того? Полиция наша только и ладит, как бы взятку сорвать, а Турбин этот с ума совсем спятил: врет что-то и болтает о своих деньгах, а что человека из-за него убили, — это ему ничего!
— Пожалуй, что это так!.. —
согласилась Мари. — И, знаешь, этого рода чинолюбцев и крестолюбцев очень много ездит к
мужу — и, прислушиваясь к ним, я решительно недоумеваю, что же такое наша матушка Россия: в самом ли деле она страна демократическая, как понимают ее нынче, или военная держава, как разумели ее прежде, и в чем состоит вкус и гений нашего народа?
Он сам Христом богом упрашивал
мужа, чтобы тот взял его с собою, — и когда Евгений Петрович
согласился, то надобно было видеть восторг этого господина; об неприятеле он не может говорить без пены у рта и говорит, что вся Россия должна вооружиться, чтобы не дать нанести себе позора, который задумала ей сделать Франция за двенадцатый год.
С разъясненным Дашковой смыслом посмертной записки
мужа княгиня Зинаида Сергеевна
согласилась совершенно, — она на самом деле нашла утешение в сыне, заставившее забыть ее безвременную и страшную кончину
мужа.
— Нет, вы погодите, чем еще кончилось! — перебил князь. — Начинается с того, что Сольфини бежит с первой станции. Проходит несколько времени — о нем ни слуху ни духу.
Муж этой госпожи уезжает в деревню; она остается одна… и тут различно рассказывают: одни — что будто бы Сольфини как из-под земли вырос и явился в городе, подкупил людей и пробрался к ним в дом; а другие говорят, что он писал к ней несколько писем, просил у ней свидания и будто бы она
согласилась.
Прейн принимал иногда участие в этих беседах и осторожно выводил линию Тетюева, то есть в этом случае
соглашался с генералом, который, конечно, как и многие другие ученые
мужи, совсем не подозревал, в какую игру он играет.
— Нет, мой
муж на это
согласиться не может, да и я. Это невозможно.
Мальчику уже шел двенадцатый год, когда, наконец, и Фанни Михайловна
согласилась с
мужем, что ее любимец окончательно отбился от рук и его надо воспитывать вне дома.
Не будем описывать нежной сцены свидания супругов. Скажем лишь, что окончилось тем, что они помирились, и Маргарита Николаевна
согласилась переехать с
мужем в Киев, любимый город Эразма Эразмовича.
Лару это заняло, и она с любопытством слушала, как Горданов доказывал ей, что если никто из родных не вмешается в брак, то кому же какое дело протестовать. Он привел ей в пример несколько дам, благополучно вышедших замуж от живых
мужей, и Лара
согласилась, что это хорошее средство для поправления фальшивых положений в глазах света, «не карающего преступлений, но требующего для них тайны». А через неделю Лара взяла деньги, назначавшиеся на выкуп ее дома, и в один день собралась за границу.
Она
соглашается: состоятельный муж-старик все-таки выносимое сумасшедшего отца и бедности.
Не хотелось верить, что у этой глупой красивой кошки было так мало достоинства, что она охотно
согласится, чтобы пьяный граф стал судьею
мужа и жены…
Напрасно Алмазов уговаривал жену отправиться домой. Она поехала вместе с
мужем за город, все время, пока сажали кусты, горячо суетилась и мешала рабочим и только тогда
согласилась ехать домой, когда удостоверилась, что дерн около кустов совершенно нельзя отличить от травы, покрывавшей всю седловинку.
Жандарм на это
согласился, и Наталья Николаевна, тщательно скрывая все это от
мужа, искала всеми мерами отслужить чем-нибудь своему хозяину: она копала с его работницей картофель, рубила капусту и ходила сама со своим бельем на реку.
Женщина, услышав, что
муж ее
согласился на мою просьбу, совершенно равнодушно и молча стала разбирать нарту и таскать имущество обратно в юрту.
Не мудрено рассудить, что если человек со всеми
соглашается, то у него значит, нет своих убеждений; если он всех любит и всем друг, то, значит, — все для него безразличны; если девушка всякого
мужа любить будет, — то ясно, что сердце у ней составляет даже не кусок мяса, а просто какое-то расплывающееся тесто, в которое можно воткнуть что угодно…
Когда Марья Орестовна обрывала слова и отчеканивала каждый слог,
муж ее знал, что лучше с самого начала разговора со всем
согласиться.
Лидия (прилегая на плечо к матери). Надо с ним
согласиться. (Тихо.) У нас будут деньги, и мы с вами будем жить богато. (Громко
мужу.) Мой друг, я согласна. Не противиться тебе, а благодарить тебя я должна. (Тихо матери.) Как я проведу его. (Громко
мужу.) Мы не будем никого принимать.
Тут Александра Степановна вызвалась в одну неделю спосылать нарочного в Уфу, чтобы разведать об этом деле через родственницу своего
мужа, прибавя, что она женщина правдивая и ни за что не солжет: старик
согласился не вызывать сына до получения новых известий.
Хозяйка сказала ему о наступающем дне свадьбы дочери и племянницы и просила графа осчастливить ее, быть посаженым отцом у ее дочери. Александр Васильевич
согласился и, сверх того, вызвался быть посаженым отцом и у племянницы, заявив, что любит обеих невест и желает познакомиться с их будущими
мужьями. Госпожа Грин поблагодарила графа за честь.
— Я с вами, пожалуй,
соглашусь, хоть я и не говорил, что дамы читают именно те романы, о которых вы говорите; и тут, удивительное дело, самые пустые французские романы больше развивают женщину, нежели очень важные занятия развивают их
мужей, и это отчасти оттого, что судьба так устроила француза: что б он ни делал, он все учит.
— Поистине, моя милая, — начал он развязным тоном, усаживаясь на одно из кресел и даже закидывая ногу на ногу, — если вы ищете предлога к ссоре, то это бесполезно, так как
согласитесь сами, что я имею больше вас прав сердиться, однако этого не делаю… Следует ценить такую рыцарскую вежливость
мужа…
— Рассудите только: во-первых, я жертвую собой и
соглашаюсь быть ее
мужем, — ведь это же стоит чего-нибудь?
Уложив
мужа, Дуня тотчас же пошла к свекрови и упросила ее ничего не говорить Глебу; тетушка Анна долго не
соглашалась: ей всего больше хотелось вывести на свежую воду этого плута-мошенника Захара, — но под конец умилостивилась и дала обещание молчать до поры до времени.
— Благодарю вас; я не охотница, — произнесла она отрывисто. — Вы, кажется, Виктор Павлыч, сами говорили, что больны, и, кажется, не молоденький ломаться. Что же это такое? Кто вас ни позовет, вы сейчас
соглашаетесь, — прибавила она, обращаясь к
мужу.
Она успокоивала меня, говоря, что это ничего не значащая, очень обыкновенная размолвка, которая не оставит никаких следов; объяснила мне с своей точки зрения характер
мужа, нашла, что он очень несообщителен и горд стал; я
согласилась с ней, и мне показалось, что я спокойнее и лучше сама теперь стала понимать его.
Муж охотно
согласился и первое время ездил со мною с видимым удовольствием, радуясь моим успехам и, казалось, совершенно забыв или отрекшись от того, что говорил прежде.
Степан обстоятельно объяснил, что с помощью
мужа своей сестры он нашел священника, который
соглашается обвенчать без огласки и без согласия родителей невесты, лишь бы все бумаги были в порядке. Свидетелями при браке будут брат его сестры и два его товарища, которым он, Степан, и выдал по сто рублей на приличную экипировку.
Ее отец, внезапно и совершенно неожиданно для нее, решил взять ее из пансиона, где, по его мнению, ей было нечего делать, — доканчивать же свое светское воспитание она могла, по его словам, и в Петербурге, под руководством своей замужней сестры. Сергей Сергеевич переговорил об этом с графиней Надеждой Сергеевной и ее
мужем, и они охотно
согласились принять к себе в дом молодую девушку и руководить ее начинающеюся светскою жизнью.